Опытный путешественник Семен Макеев

Первый мой поход был в пять лет (Река Кожа, Архангельская область).

Мой отец был туристом и заядлым рыбаком, с детства было принято считать, что я турист, а когда считают, что ты турист, то ты начинаешь как-то соответствовать, и весло сразу держишь правильно.

Работа с людьми для меня это следующий уровень ответственности.

Удивительно, скольким вещам я научился в походах с «Клубом Приключений», несмотря на то, что с детства хожу в походы.

Управление катамараном доставляет мне удовольствие, мне это интуитивно понятно.

Моя любимая фишка на воде — ходить на катамаране-двойке в одно весло. Это позволяет лучше почувствовать и понять, как гребки влияют на траекторию движения катамарана.

У меня мама готовит настолько вкусные блинчики, что мне было бы стыдно, если б я не умел готовить блины. Вообще я люблю готовить из того, что есть, импровизировать.

В порог Петух на Писте мы отправляем участников самосплавом. Класс! Эмоции брызжут, супер! И инструктор не просто разрешил, а он порекомендовал и проконтролировал, чтобы всё было хорошо.

Единственный момент, когда мне было интересно ловить рыбу, это когда мы в раннем детстве с дедом на пруду ловили карасей.

У меня есть фирменный салат, по аналогии с «Антоновским» его можно назвать «Макеевским». Но рецепт я вам не расскажу и участникам его я ни разу не делал.

Я не сторонник статусов и придерживаюсь точки зрения, что лучший начальник — это твой компаньон, а не твой босс. Когда ты старший инструктор, но при этом среди всех, то это прибавляет тебе возможностей управлять группой. Потому что не кто-то им говорит сверху, а это говорит братишка, такой же, как и они, вы все на одном катамаране.

Года три назад летом у меня был первый курс випассаны. Это было то, чего до этого никогда не было. Самой сложной была медитация в четыре утра. Интересно также было выстраивать свой быт, не пересекаясь глазами и молча. У меня было ощущение, что всё, что со мной происходит, я себе воображаю. Это был разговор с собой, достаточно интересный и достаточно глубокий. Мне было странно, но я остался, принципиально нового я там для себя ничего не нашёл, но я приоткрыл эту дверь, и хочу повторить этот опыт, чтобы всё-таки открыть до конца эту дверь и посмотреть, что же там, в идеале туда войти, а лучше вообще оттуда не выходить, если там будет классно. После випассаны я медитировал всего один раз.

Когда все участники похода довольны, я рад. Для этого нужно грамотно работать с группой и создавать соответствующую атмосферу поддержки и доброжелательности в коллективе.

Если я устал после похода, это хорошо. И хороший поход, это тот, в который ты идёшь, и тебе хочется в поход, а когда едешь обратно, то понимаешь, что у тебя будет целый день на пересменку.

Мне всегда приятно почитать отзывы, особенно, когда возвращаешься из следующего похода, какое-то время прошло, и с того момента кто-то что-то написал. А ещё лучше, когда уже прошло время, ты возвращаешься после ДР КП (день рождения «Клуба Приключений», проходит ежегодно в последнюю субботу сентября), заходишь, а там раз! и что-то новенькое появилось! И так приятно, и ты понимаешь, что ты не зря упахивался, вкладывался и люди оценили.

Когда играешь в стену, в одни ворота, такая пустота наступает... У меня есть слабость: я нуждаюсь в одобрении. Однако это помогает мне быть классным инструктором!

Я романтик. Если в дискомфортной среде похода девушка может положиться на мужчину, и если этот мужчина оправдает ожидания, если он покажет себя мужиком, если он всё сделает правильно, убьёт и принесёт мамонта, а она пожарит, то это будет романтика. А вообще, надо понять человека, создать атмосферу, маленький комфортный уголок в суровых условиях похода. Но свечки в палатке — это достаточно пожароопасно.

Я вырос в достаточно интеллигентной среде, и когда я попал в армию, был шокирован тем, какими бывают люди и насколько их много разных. С двумя третями бы предпочёл никогда в реальной жизни не общаться.

Я играл в любительском театре. Мы сами написали пьесу по работам Даниила Хармса. Он отличный автор, но если бы каждое произведение человека, пишущего в стиле абсурд, было бы гениальным, это было бы странным.

Мне кажется, люди сами себя часто загоняют в рамки. И не то, чтобы не выходят из зоны комфорта, они даже туда не входят, не стремятся сделать окружающее пространство действительно комфортным.

Моя мама считает, что я с детства противопоставляю себя обществу. Я смотрю на это иначе: делаю то, что считаю рациональным, независимо от того, идёт ли это с обществом вразрез.

На одной волне со мной люди, которые считают, что всё хорошо. Другие же считают, что «здесь серьёзная ситуация, Семён! Почему ты себя так ведёшь?!». Я не вижу в этом никакого смысла.

Для меня неприемлемо в походе портить настроение другим и саботировать работу инструкторов. Ещё я до последнего мирный, всегда стараюсь избежать любых физических столкновений, потому что это никому в плюс не идёт.

Я силён в том, что делаю, если считаю это правильным, нужным и мне это нравится. Инженером по защите информации, я работал очень плохо, это было абсолютно не моё. Мог один параграф прочитать тридцать раз и не понять, что там написано.

Я никогда не стану обманывать людей с целью нажиться и делать что-то для того, чтобы другому стало чуточку хуже, а мне чуточку лучше. Когда ты сам знаешь, что ты кого-то обманул, это не даст тебе спокойно жить.

Могу рассказать про двух разных меня внутри. Нет, не могу.

Помню, на реке Кожа мы дошли до лесника дяди Коли, он называл меня своим пешим другом, мне 5 лет было, а дяде Коле за пятьдесят. Он подарил мне огромные оленьи рога, там ещё было большое точило. Знаешь, а это приятные воспоминания.

Я бы с удовольствием водил походы восемь месяцев в году с перерывом в несколько дней и возможностью потом отдохнуть. Потому что это меня очень сильно прёт и нравится. 

В качестве талисмана мне в поход надо брать черепашку-ниндзя Леонардо, она у меня с детства, мне подарили его, когда мне было семь. Я долго её везде с собой носил. Мне нравится, что он такой братан, нормальный парень, чёткий, плотненький.

Я дитя спортивных походов и вырос на сублимированном питании. Но минусы коммерческого похода — куча непонятных людей, всё предсказуемо и лайтовенько, — внезапно оказываются плюсом. Разные интересные люди, которые пришли в поход, приняли решение погрузить себя не на пляж, не в кафе, а на речку в Карелии, на сплав по порогу, они уже другие. И я трачу не физические силы, как в спортивном походе, а психологические, и с группой, если ресурс бесконечен, можно работать бесконечно, потому что постоянно находится чем ещё можно заняться.

У меня есть шарик, который я скатал из плотного воска с покрытия сыра. Я не знаю, зачем он мне, скорее всего, я его выброшу.

Я никому не позволяю повышать на меня голос, даже начальникам, иначе что-то произойдёт.

Либо ты развиваешься, либо ты отдыхаешь от этого. Но обязательно в какой-то момент наступит дно, от которого как следует отталкиваешься, с двадцати лет это было как минимум восемь раз. Моя жизнь идёт по синусоиде, но эта синусоида потихонечку ползёт наверх. И сейчас, наконец, спустя 27 лет я нашёл дело, которым я действительно хочу заниматься, которое мне очень нравится, которое у меня получается, приносит пользу людям, при этом оно меня ещё кормит, поэтому я не знаю, как будет дальше, но пока мне выпадает возможность заниматься инструкторством, я ныряю в это. А дальше посмотрим, куда поток меня вынесет.

Я немного ассоциирую себя с героем из кинофильма «Курьер», он там жёстко стебёт всех с покерфейсом.

У меня на компе сейчас открыта вкладка про прокрастинацию. Седьмой день не могу прочитать.

Если бы я мог давать какой-то совет, то я бы сказал: «Ребята, берегите колени!» (говорит с повязкой на правом колене).