Давно ли ты, мой друг, взвешивал то, что нельзя взвесить? Да и вообще, задавался ли ты вопросом, что тяжелее камень или морщинки в уголках глаз, падающая вода или дым разгорающегося рассвета.
Давно ли ты, мой друг, измерял то, что нельзя измерить? Сколько это «чуть-чуть» в километрах, метрах или градусах? На сколько холодным может быть свежезаваренный кофе через мгновение горного воздуха и на сколько обжигающая вода собирается в полдень у подножия каменных великанов.
Давно ли ты, мой друг, прикасался к тому, что не терпит касаний? Можешь ли ты с легкостью пропустить сквозь пальцы солнечный свет или вдохнуть дорогу, что вьется под твоими ногами. Выдержат ли белые крылья и омуты многократное к ним обращение или рассыпятся прогоревшими углями?
Таких неуместных и странных вопросов я могу задать ещё пару десятков. Ответы на них тебе покажутся ещё более странными и неуместными. Потому что «чуть-чуть» это особенное, это между сердцами, потому что крылья не обращаются в угли, они оставляют следы. Ведь кожа заживает, чтобы в следующий раз быть готовой к новым ветрам, а страна перекрестков вовсе не имеет дорог, одни только тропы.
Вот и этим утром, в зеркале, морщинки в уголках моих глаз напоминают, что я набрал себе тонны груза, который никогда не отметится на весах, не повиснет на плечах и не потянет ко дну. Он ляжет под веки, или где-то глубже зрачка, чтобы приходить во время снов и приносить то, что не всякая фантазия сможет придумать.
И, знаешь, найди сейчас зеркало, я надеюсь, что у тебя такие же морщинки как у меня и как у тех, кто делал шаг-вдох и смотрел в сторону солнца, где бы оно ни было…
